В программе “Горячие точки” спецкор Pravda.Ru Дарья Асламова беседует с сербским политологом и дипломатом Владимиром Кршлянином. Разговор — о сложной истории отношений России и Сербии, войнах XX века, бомбардировках 1999 года, давлении Запада и роли Сербии в нынешнем глобальном противостоянии.
СКЕПТИЦИЗМ И БРАТСТВО
— Мы с вами встречаемся в Белграде, в столице Сербии. Вы подняли интересную тему в нашем разговоре — о том, что в России традиционно существует определённый скептицизм в отношении Балкан. Мы называем этот регион “пороховой бочкой Европы”. Понятно почему — здесь всегда кипели страсти, вспыхивали войны.
Но вы говорите о другом. О том, что у русских есть настороженное отношение к балканским народам — мол, не стоит им особо доверять, непонятно, в какую сторону повернут. Как вы считаете, оправданы ли наши подозрения?
— Здесь существует три уровня. Простой народ — и у нас, и у вас — испытывает очень сильные положительные чувства друг к другу. Скептический подход доминирует у чиновников, потому что они знают историю. И у них есть аргументы — к сожалению.
Понимаете, Сербия часто меняла ориентацию. Может быть, меньше других, но всё же меняла. Возьмём XIX век. После поражения в Крымской войне России запретили действовать как защитнику православных народов Османской империи. До войны западные державы признавали это право, а после сказали: “Нет, вы не смеете так действовать”.
В тот период во главе Сербии стоял князь Михаил Обренович. Россия действовала на Балканах через Сербию. Тогда родилась идея создания Балканского союза, и князь Михаил упорно работал над этим. К несчастью, всё длилось недолго — он погиб в результате покушения.
Новым князем стал какой-то дальний родственник из той же семьи Обреновичей. Но это полностью развернуло сербскую политику в сторону Австро-Венгрии.
— То есть против России?
— Не откровенно против России, но в тот период мы не были союзниками.
XX ВЕК: СОЮЗ ТОЛЬКО ВО ВРЕМЯ ВОЙН
— Двадцатый век — очень сложный. Мы активно взаимодействовали практически только во время войн. Перед Первой мировой правители находились в дружеских отношениях с Россией, но это продолжалось всего тринадцать лет. Потом была война, но она закончилась так, что России больше не стало — она исчезла.
Советскому Союзу потребовались годы, чтобы стать мировой державой. Несколько лет, включая окончание Первой мировой, прошли без России. Вероятно, это главная причина, почему у нас сейчас нет, как говорят некоторые, “Великой Сербии”, а появилась Югославия.
Когда готовились к Версальской конференции, где России не было, маленькой Сербии нужно было на кого-то опереться. Она решила опереться на Соединённые Штаты. Западные державы по разным причинам решили создать Югославию. Во главе этой Югославии стояла сербская династия Карагеоргиевичей, которая была очень тесно связана даже родственными узами с Романовыми.
И знаете что? Югославия была последним государством в Европе, которое признало Советский Союз — только в 1940 году! Вторая мировая уже началась, и только тогда они поняли, что это всё-таки Россия и что без неё нам невозможно жить.
ЭПОХА ТИТО: НЕДОЛГАЯ ДРУЖБА
При партизанах, при Тито всё улучшилось. У нас появилась коммунистическая власть, но не такая чистая, как власть большевиков. Наш новый период дружбы длился недолго. Тито уже начал усиливать связи с западными государствами.
Сталин и его соратники несколько раз упрекали его за это. Когда это не возымело эффекта, произошла резолюция Информбюро в 1948 году. (В резолюции Информбюро “О положении в коммунистической партии Югославии” югославские руководители обвинялись в отходе от марксистко-ленинских идей. — Д. А.) А в 1950-х у нас уже был концлагерь для русофилов на адриатическом острове Голый Оток (Голый Остров).
Понимаете, как всё складывалось?
90-Е ГОДЫ: СОПРОТИВЛЕНИЕ В ОДИНОЧЕСТВЕ
В девяностые годы, при президенте Милошевиче и в очень трудных международных обстоятельствах Россия опять исчезла — Советский Союз распался. В начале девяностых ельцинская администрация проголосовала за санкции Совета Безопасности ООН против Сербии — тогда она называлась Союзной Республикой Югославией. И даже проголосовали за учреждение Гаагского трибунала, хотя это вообще не соответствует Уставу ООН. Совет Безопасности не имеет судебной власти и не может передавать её какому-то своему вспомогательному органу.
Всё это были примеры однополярного мира, когда Запад во главе с США мог заставить кого угодно делать что угодно, и никто не был в состоянии серьёзно сопротивляться.
При власти Милошевича у нас вернулось национальное сознание, восстановилось влияние и место православной церкви в обществе. К концу девяностых уже при Ельцине Россия начала нам помогать. Этого было ещё недостаточно, но мы это чувствовали.
Это привело к историческому прецеденту. Во время натовской агрессии в 1999- году парламент Югославии принял постановление о вступлении страны в союз России и Белоруссии. Формально нам не отказали, но письменный отказ от Ельцина Милошевич получил — я узнал об этом позднее, так как это нигде никогда не публиковалось.
А после переворота и свержения Милошевича новые власти бросили это в мусор и никогда больше не упоминали.
Но уже в то время появился Путин — во главе ФСБ, во главе Совета безопасности России. Потом в 99-м стал премьером, а в марте 2000-го президентом.
ПУТИН ВСЁ ПОНИМАЕТ!
Вот мы и приходим к третьему уровню отношений: народы любят друг друга, чиновники скептичны. А Путин, слава Богу, полностью осознаёт значение Сербии. Он не раз говорил об этом, включая недавние выступления, о том, что Запад сделал сербам и Сербии.
На самом деле, наше сопротивление в девяностых помогло России понять, что надо делать и как ведёт себя Запад, что ему нельзя доверять. Мы помогли возрождению и России, и Китая своим сопротивлением.
Но, к сожалению, после 2000 года об этом сопротивлении, которое вновь подняло нас в первые ряды в мире, здесь почти никто не смеет говорить. Новые власти первые двенадцать лет практически запрещали это. А после 2012 года, когда якобы вернулись те же партии, которые были у власти при Милошевиче, только в немного изменённом формате, они иногда упоминают о сопротивлении и даже об обороне от агрессии НАТО. Об этом говорят каждое 24 марта, в очередную годовщину натовской агрессии, а потом остаток года мы молчим, к сожалению.
“ПРЕОДОЛЕТЬ БРЕМЯ 1999 ГОДА”
— Всё это объясняется политическим реализмом: мол, нам не надо снова входить в конфликт с Западом, не надо ничего делать, чтобы рассердить Запад. И большинство народа привыкло к такому состоянию, считает его более-менее нормальным.
Несмотря на то что мир меняется, что Запад в кризисе, Сербия держится бессмысленного курса в Евросоюз. Но буквально на днях вещи начали немного меняться. Хотя прогнозировать, как это будет дальше развиваться, мне нелегко.
— А как вы относитесь к заявлению президента Вучича, что Сербии надо “преодолеть бремя 1999 года”? То есть фактически забыть о бомбардировках Сербии в 1999 году. Забыть, преодолеть. Шокирующая фраза.
— У нас уже принято говорить, что мы навоевались в XX веке и что нам нельзя снова воевать, иначе исчезнем полностью.
